Сказки от Милы Тарасовой: Мороз Иванович

30 января 2012, 12:56
Сказки от Милы Тарасовой: Мороз Иванович

Нам  даром, без  труда  ничего  не дается,  недаром  исстари  пословица

ведется.

 

     В одном доме  жили две  девочки Рукодельница  да  Ленивица,  а при  них

нянюшка. Рукодельница  была умная девочка: рано вставала, сама, без нянюшки,

одевалась, а  вставши с постели,  за дело принималась: печку  топила,  хлебы

месила, избу мела, петуха кормила, а потом на колодец за водой ходила.

     А  Ленивица  меж  тем  в постельке лежала, потягивалась,  с боку на бок

переваливалась,  уж разве  наскучит лежать, так скажет  спросонья: "Нянюшка,

надень мне чулочки, нянюшка,  завяжи башмачки", а потом заговорит: "Нянюшка,

нет  ли  булочки?" Встанет,  попрыгает, да  и сядет  к  окошку мух  считать;

сколько прилетело да сколько улетело; Как всех  пересчитает Ленивица, так уж

и не знает,  за что приняться и чем бы заняться; ей бы в постельку  да спать

не хочется; ей бы покушать да есть не хочется; ей бы к окошку мух считать да

и то  надоело. Сидит,  горемычная,  и  плачет  да жалуется  на  всех, что ей

скучно, как будто в том другие виноваты.

     Между  тем Рукодельница воротится,  воду процедит, в кувшины нальет; да

еще какая  затейница: коли вода  нечиста, так свернет лист бумаги, наложит в

нее угольков  да  песку  крупного насыплет,  вставит ту  бумагу в  кувшин да

нальет  в нее воды, а вода-то знай проходит сквозь песок да сквозь уголья  и

каплет  в кувшин чистая, словно хрустальная; а  потом  Рукодельница примется

чулки вязать или  платки рубить, а не то  и  рубашки шить да кроить,  да еще

рукодельную  песенку затянет; и  не было никогда ей  скучно,  потому  что  и

скучать-то было ей некогда: то за тем, то  за другим делом, а тут, смотришь,

и вечер день прошел.

     Однажды  с Рукодельницей беда  приключилась: пошла  она  на  колодец за

водой, опустила ведро на  веревке, а веревка-то и  оборвись;  упало ведро  в

колодец.  Как  тут  быть?  Расплакалась  бедная Рукодельница, да  и пошла  к

нянюшке рассказывать про  свою  беду  и  несчастье; а нянюшка Прасковья была

такая строгая и сердитая, говорит:

     - Сама беду  сделала, сама и поправляй;  сама ведерко утопила,  сама  и

доставай.

     Нечего  было  делать:  пошла  бедная  Рукодельница   опять  к  колодцу,

ухватилась за веревку и спустилась по ней  к  самому дну. Только  тут  с ней

чудо  случилось. Едва спустилась, смотрит: перед ней печка, а в печке  сидит

пирожок, такой румяный, поджаристый; сидит, поглядывает да приговаривает:

     - Я совсем готов, подрумянился, сахаром  да изюмом обжарился;  кто меня

из печки возьмет, тот со мной и пойдет!

     Рукодельница, нимало не  мешкая,  схватила лопатку,  вынула  пирожок  и

положила его за пазуху.

     Идет  она  дальше. Перед нею сад,  а  в саду стоит дерево, а  на дереве

золотые яблочки; яблочки листьями шевелят и промеж себя говорят:

     - Мы, яблочки  наливные, созрелые;  корнем  дерева  питалися,  студеной

росой обмывалися; кто нас с дерева стрясет, тот нас себе и возьмет.

     Рукодельница подошла к дереву, потрясла его за сучок, и золотые яблочки

так и посыпались к ней в передник.

     Рукодельница  идет  дальше.  Смотрит:  перед  ней  сидит  старик  Мороз

Иванович, седой-седой;  сидит он на ледяной лавочке да снежные  комочки ест;

тряхнет головой от волос иней сыплется, духом дохнет - валит густой пар.

     - А!  сказал  он.  ЗдорОво,  Рукодельница! Спасибо, что ты мне  пирожок

принесла; давным-давно уж я ничего горяченького не ел.

     Тут   он  посадил  Рукодельницу  возле  себя,  и  они  вместе  пирожком

позавтракали, а золотыми яблочками закусили.

     Знаю я, зачем  ты  пришла,  говорит  Мороз  Иванович, ты ведерко в  мой

студенец (колодец) опустила; отдать тебе ведерко отдам,  только ты мне за то

три дня прослужи;  будешь  умна, тебе ж лучше; будешь ленива, тебе ж хуже. А

теперь,  прибавил Мороз Иванович,  мне, старику, и  отдохнуть пора;  поди-ка

приготовь мне постель, да смотри взбей хорошенько перину.

     Рукодельница  послушалась...  Пошли  они в дом. Дом у  Мороза Ивановича

сделал  был весь изо льда:  и двери,  и окошки,  и пол ледяные, а  по стенам

убрано снежными звездочками; солнышко на них  сияло, и все  в доме блестело,

как брильянты.  На  постели у Мороза  Ивановича  вместо  перины  лежал  снег

пушистый; холодно, а  делать  было  нечего.  Рукодельница принялась взбивать

снег,  чтобы  старику  было  мягче спать, а  между тем у  ней, бедной,  руки

окостенели  и  пальчики  побелели, как у бедных людей, что зимой  в  проруби

белье  полощут: и холодно, и ветер в лицо, и белье замерзает, колом стоит, а

делать нечего работают бедные люди.

     Ничего,  сказал  Мороз  Иванович,  только  снегом  пальцы потри, так  и

отойдут,  не отзнобишь.  Я  ведь  старик добрый;  посмотри-ка, что у меня за

диковинки.

     Тут он приподнял свою снежную перину с одеялом, и Рукодельница увидела,

что под периною пробивается зеленая травка. Рукодельнице стало  жалко бедной

травки.

     -  Вот  ты  говоришь, сказала она,  что  ты  старик добрый, а  зачем ты

зеленую травку под снежной периной держишь, на свет Божий не выпускаешь?

     -  Не  выпускаю потому, что  еще не время,  еще трава  в силу не  вошла

Осенью крестьяне ее посеяли, она и взошла, и кабы вытянулась уже, то зима бы

ее захватила, и к лету травка бы не вызрела. Вот я и прикрыл молодую  зелень

моею  снежною  периной, да  еще  сам прилег  на нее,  чтобы  снег  ветром не

разнесло, а вот придет весна, снежная перина растает, травка заколосится,  а

там, смотришь, выглянет и зерно,  а зерно крестьянин соберет да на  мельницу

отвезет; мельник  зерно смелет,  и  будет мука, а из муки  ты, Рукодельница,

хлеб испечешь.

     - Ну,  а  скажи мне, Мороз Иванович,  сказала Рукодельница,  зачем ты в

колодце-то сидишь?

     - Я  затем в колодце  сижу, что весна подходит, сказал Мороз  Иванович.

Мне жарко становится; а ты знаешь,  что  и летом в  колодце холодно  бывает,

оттого и вода в колодце студеная, хоть посреди самого жаркого лета.

     - А  зачем ты, Мороз  Иванович, спросила Рукодельница,  зимой по улицам

ходишь да в окошки стучишься?

     - А я затем в окошки стучусь, отвечал Мороз  Иванович, чтоб не забывали

печей топить да трубы  вовремя закрывать; а не то, ведь  я знаю, есть  такие

неряхи, что печку истопить истопят, а трубу закрыть не закроют или и закрыть

закроют, да  не вовремя,  когда  еще  не все угольки прогорели, а от того  в

горнице угарно бывает,  голова у людей болит, в глазах зелено; даже и совсем

умереть  от угара можно. А  затем  еще я  в окошко  стучусь,  чтобы никто не

забывал,  что есть на  свете  люди, которым  зимою холодно,  у которых  нету

шубки, да  и дров купить не  на что; вот я затем в окошко стучусь,  чтобы им

помогать не забывали.

     Тут  добрый Мороз Иванович  погладил  Рукодельницу по головке, да и лег

почивать на свою снежную постель.

     Рукодельница  меж тем  всє в  доме прибрала,  пошла на  кухню,  кушанье

изготовила, платье у старика починила и белье выштопала.

     Старичок проснулся; был всем очень доволен и поблагодарил Рукодельницу.

Потом  сели  они  обедать;  обед был  прекрасный,  и  особенно  хорошо  было

мороженое, которое старик сам изготовил.

     Так прожила Рукодельница у Мороза Ивановича целых три дня.

     На третий день Мороз Иванович сказал Рукодельнице:

     - Спасибо тебе, умная ты девочка, хорошо ты меня, старика, утешила, и я

у тебя в  долгу  не останусь. Ты знаешь: люди за  рукоделье деньги получают,

так вот тебе  твое ведерко, а в ведерко  я  всыпал  целую горсть  серебряных

пятачков;  да,   сверх  того,  вот  тебе  на  память  брильянтик   косыночку

закалывать.

     Рукодельница поблагодарила, приколола брильянтик, взяла  ведерко, пошла

опять к колодцу, ухватилась за веревку и вышла на свет Божий.

     Только что она стала подходить к дому, как петух, ф которого она всегда

кормила, увидел ее, обрадовался, взлетел на забор и закричал:

     Кукареку, кукарекИ! У Рукодельницы в ведерке пятаки!

     Когда  Рукодельница пришла  домой и  рассказала  всє,  что с  ней было,

нянюшка очень дивовалась, а потом примолвила:

     -  Вот видишь  ты, Ленивица, что  люди за рукоделье получают! Поди-ка к

старичку  да послужи  ему, поработай; в комнате  у него  прибирай,  на кухне

готовь, платье чини да белье штопай, так и ты горсть пятачков заработаешь, а

оно будет кстати: у нас к празднику денег мало.

     Ленивице очень не по вкусу было идти к старику работать. Но пятачки  ей

получить  хотелось   и  брильянтовую   булавочку   тоже.   Вот,  по  примеру

Рукодельницы, Ленивица пошла к колодцу, схватилась за веревку,  да бух прямо

ко  дну. Смотрит перед ней печка,  а в печке  сидит пирожок, такой  румяный,

поджаристый; сидит, поглядывает да приговаривает:

     - Я совсем готов,  подрумянился, сахаром да изюмом обжарился; кто  меня

возьмет, тот со мной и пойдет.

     А Ленивица ему в ответ:

     -  Да, как бы не так!  Мне  себя утомлять лопатку поднимать да  в печку

тянуться; захочешь, сам выскочишь.

     Идет  она  далее, перед  нею сад, а  в  саду стоит  дерево, а на дереве

золотые яблочки; яблочки листьями шевелят да промеж себя говорят:

     - Мы яблочки наливные, созрелые; корнем дерева питалися, студеной росой

обмывалися; кто нас с дерева стрясет, тот нас себе и возьмет.

     -  Да,  как  бы  не  так!  отвечала Ленивица.  Мне себя  утомлять ручки

подымать, за сучья тянуть... Успею набрать, как сами нападают!

     И прошла Ленивица мимо них. Вот дошла она и до Мороза Ивановича. Старик

по-прежнему сидел на ледяной скамеечке да снежные комочки прикусывал.

     - Что тебе надобно, девочка? спросил он.

     - Пришла я к тебе, отвечала Ленивица, послужить да за работу получить.

     - Дельно ты сказала, девочка, отвечал старик, за работу деньги следует,

только посмотрим, какова еще твоя работа будет! Поди-ка взбей  мне перину, а

потом кушанье изготовь, да платье мое повычини, да белье повыштопай.

     Пошла  Ленивица,  а дорогой  думает: "Стану  я себя  утомлять да пальцы

знобить! Авось старик не заметит и на невзбитой перине уснет".

     Старик в самом деле  не  заметил или прикинулся, что не  заметил, лег в

постель и заснул, а Ленивица пошла на кухню. Пришла на кухню, да и не знает,

что делать. Кушать-то она любила, а подумать, как готовилось кушанье, это ей

в  голову  не  приходило; да и лень было  ей посмотреть. Вот она огляделась:

лежит перед  ней и зелень, и мясо, и рыба, и уксус, и горчица, и квас всє по

порядку. Думала она, думала, кое-как зелень обчистила, мясо и рыбу разрезала

да, чтоб большого труда себе не  давать, как всє было,  мытое-немытое, так и

положила  в кастрюлю:  и зелень, и  мясо, и рыбу, и горчицу, и  уксус да еще

кваску  подлила,  а  сама  думает:  "Зачем себя  трудить, каждую  вещь особо

варить? Ведь в желудке всє вместе будет".

     Вот старик проснулся, просит обедать. Ленивица притащила ему  кастрюлю,

как  есть,  даже  скатертцы  не  подостлала.  Мороз   Иванович   попробовал,

поморщился, а песок так и захрустел у него на зубах.

     -  Хорошо ты  готовишь,  заметил  он, улыбаясь.  Посмотрим, какова твоя

другая  работа будет.  Ленивица  отведала,  да тотчас и  выплюнула, а старик

покряхтел, покряхтел, да  и  принялся сам  готовить кушанье и сделал обед на

славу, так что Ленивица пальчики облизала, кушая чужую стряпню.

     После  обеда старик  опять  лег отдохнуть да припомнил Ленивице, что  у

него платье не починено, да и белье не выштопано.

     Ленивица понадулась,  а делать было нечего: принялась  платье  и  белье

разбирать; да и тут беда: платье  и белье Ленивица нашивала, а как его шьют,

о том и не спрашивала; взяла было иголку, да с  непривычки укололась; так ее

и бросила.  А старик  опять будто  бы  ничего  не заметил, ужинать  Ленивицу

позвал,  да еще спать ее уложил. А Ленивице то и любо; думает себе: "Авось и

так пройдет. Вольно было сестрице на себя труд принимать;  старик добрый, он

мне и так, задаром, пятачков подарит".

     На третий день приходит  Ленивица и  просит Мороза Ивановича  ее  домой

отпустить да за работу наградить.

     - Да какая  же была твоя работа?  спросил  старичок. Уж коли на  правду

дело пошло, так ты мне должна заплатить, потому что не ты для меня работала,

а я тебе служил.

     - Да, как же! отвечала Ленивица. Я ведь у тебя целых три дня жила.

     - Знаешь, голубушка, отвечал старичок, что я тебе скажу: жить и служить

разница,  да  и  работа работе  рознь;  заметь это:  вперед  пригодится. Но,

впрочем,  если тебя совесть не зазрит, я тебя награжу: и какова твоя работа,

такова будет тебе и награда.

     С  этими  словами  Мороз  Иванович  дал  Ленивице пребольшой серебряный

слиток,  а  в  другую   руку   пребольшой   брильянт.  Ленивица   так  этому

обрадовалась,  что схватила  то  и другое  и, даже  не поблагодарив старика,

домой побежала. Пришла домой и хвастается.

     - Вот, говорит, что я заработала; не сестре чета, не горсточку пятачков

да не маленький брильянтик, а целый слиток серебряный,  вишь, какой тяжелый,

да  и  брильянт-то  чуть не с кулак... Уж на это можно  к  празднику  обнову

купить...

     Не успела она договорить, как серебряный  слиток растаял  и полился  на

пол; он был не что иное как  ртуть, которая застыла от сильного холода; в то

же время начал таять и брильянт. А петух вскочил на забор и громко закричал:

     Кукареку-кукарекУлька, У Ленивицы в руках ледяная сосулька!

     А вы, детушки,  думайте,  гадайте, что здесь правда, что неправда;  что

сказано впрямь, что стороною; что шутки ради, что в наставленье...

 

(прослушано 52)

Alternative content

Слушать Скачать

Оставить комментарий Комментарии (0)

Ваше имя:
Поле обязательное для заполнения
Комментарий:
Поле обязательное для заполнения
Защитный код:
Вы ввели неверный защитный код

Комментариев нет. Ваш может быть первым.